В 1931 году в стране начинался экономический кризис. И сам кризис, и антикризисные меры правительства очень напоминают кризис сегодняшний. Газеты тех лет — просто учебник истории. Судите сами. 2 июля. Газета "Сегодня вечером" сообщает, что, по данным метеорологического бюро, в Латвии преимущественно ясно. Тепло. В юго–восточной части страны возможна гроза с ливнем. Упала цена на клубнику: лучший сорт местной ягоды — ананасовый (слышали о таком?) стоит всего 40–50 сантимов за 400 граммов, а обыкновенную можно купить и по 30. На фоне этих мирных сообщений публикуются и первые статьи о надвигающемся кризисе. Только что избранный рижский "городской голова" Г. Целминьш заявляет о тяжелом финансовом положении Риги. Рижский бюджет тогда — 43,7 миллиона латов. Доходы сократились на полтора миллиона (для сравнения: бюджет в 2008–м — 600 млн.). Решено свернуть все муниципальное строительство и пересмотреть зарплаты служащих. Никогда летом не было в Риге безработных, а тут вдруг — полторы тысячи! Лишь 300 человек удалось устроить на "свекловичные плантации в окраинах Митавы", на работы по постройке заградительной плотины в Усть–Двинске и "урегулированию" Роденпойской улице. На "урегулирование" отправлено 70 вдов, у которых на попечении находятся несколько детей.
14 июля начинается паника среди вкладчиков берлинских банков. На дверях латвийских через два дня тоже объявление: "Чтобы предотвратить панику и дезорганизацию всего финансового хозяйства страны, в течение 2 недель выплачивать каждые 7 дней только 5% от текущих счетов, однако не менее 200 латов в неделю". Сейм срочно подготовил законопроект, предусматривавший гарантии для всех вкладчиков. Оппозиция в лице соцдемов требует отставки правительства.
А представители власти еще с апломбом уверяют народ в том, что все трудности связаны лишь с Германией, а в самой Латвии никакого экономического кризиса нет. "Курс лата устойчив и таким и останется", — клянется министр финансов. Однако уже летом встали лесопромышленные предприятия, Балтийская фанерная фабрика назначила продажу своего оборудования, а в Рижском окружном суде рассматривается несколько десятков дел о неплатежеспособными, чтобы "кредиторы могли посадить их в тюрьму до погашения долга". За неуплату налогов закрыто три ресторана на взморье.
Золото Латвии
В сентябре упали фунт, лира и скандинавские валюты. В конце месяца Швеция и Норвегия прекратили обмен банкнот на золото и запретили вывозить его из страны. Латвия введет такой запрет 8 октября. Для укрепления финансовой системы банк Латвии приобрел в Америке золота на 5 миллионов латов. Число безработных достигает 3 тысяч. Пособий тогда не выплачивали, единственное спасение — временные общественные работы за 2 лата в день. Город выделяет 6 тысяч латов на бесплатные обеды и 35 тысяч на пособия для покрытия платы за квартиры. Юридическая комиссия сейма приступила к разработке закона о запрете выселять из квартир безработных, а также продавать с аукциона крестьянское имущество.
В начале октября в Лондоне безработные громят магазины, в Германии покончила с собой целая семья безработного учителя. В Латвии первые бунты — в конце октября. Безработные собираются около биржи труда (здание которой вскоре будет расширено, так как оно не в состоянии вместить всех клиентов), поют революционные песни, нападают на извозчиков и забрасывают булыжниками окна биржи. Вскоре на съезде рабочих профсоюзов будут выдвинуты требования: ввести 6–часовой рабочий день, повысить зарплаты общественным рабочим до 3 латов, запретить въезд в страну иностранным рабочим, передать в государственные руки все предприятия, которые оказались в сложном положении. Плюс — любопытная деталь — ввести специальную приплату на казенное вино в пользу безработных!
Рижские улицы опустели. Старый чистильщик сапог у почты жалуется, что раньше он летом выручал 6 латов в день, теперь — лишь 60 сантимов. Заработки уличных фотографов с их "моментальными фотографиями", которые особенно любили делать дети, солдаты и влюбленные парочки, упали вдвое. Никто не покупает цветы. Мамаши на просьбу своего карапуза купить воздушный шарик дают шлепок. Профессиональные нищие недовольны появлением конкурентов: многие безработные тоже вышли просить милостыню.
"Сегодня вечером" пишет: "Все чаще к богатым с виду людям на улице подходят прилично одетые дамы и господа и просят помочь несколькими латами". Описывается случай в одной из рижских булочных: перед закрытием туда вошел средних лет солидный мужчина, попросил взвесить несколько фунтов хлеба и, не заплатив, попытался выйти. Владелец магазина перекрыл ему дорогу. "Если вы отберете у меня хлеб, мне придется убить либо вас, либо себя, — заявил мужчина. — У меня семья из трех человек, и они три дня ничего не ели. Денег же нет". Хозяин отпустил посетителя.
Офицеры кормят детей
В ресторанах пусто, и даже снижение цен на шницели с 2,50 до 2 латов не привлекает посетителей. Один из популярных ресторанов жалуется на то, что до кризиса у них отпускалось 200 обедов в день, а теперь — хорошо если 50! "Домовладельцы сейчас проявляют много заботливости к квартирантам, — пишет газета, — люди либо совсем бросают квартиру, не имея возможности ее оплатить, либо переселяются в маленькие, цена комнаты в новом доме с отоплением в настоящее время упала до 35–40 латов. Освобождается все больше торговых площадей. Освобождаются целые зеркальные дворцы, в которых еще недавно величественно красовались автомобили разных заморских фирм".
Часть студентов университета из–за отсутствия денег на учебу идет в армию либо прекращает учебу. Школы, как бы сейчас сказали, оптимизируются. И прежде всего — "меньшинские". Государство предлагает сэкономить 10 млн. латов за счет закрытия Академии художеств, консерватории, управы по охране памятников, посольств и консульств, отменить все загранкомандировки. Посольство в Риме таки закроется. Объединятся Министерство юстиции с Министерством внутренних дел!
К зиме в дело вступают общественные организации. Самое активное — латвийское общество "Друг детей", которое организует широкую сеть бесплатных обедов. Встретилось сообщение, что русское общество "Друг детей" открывает на Московской, 140, пункт для выдачи горячих обедов для 100 детей. Русские фирмы пожертвовали инвентарь и продукты, рабочий клуб "Освобождение труда" — свое помещение. Малышам младше 7 лет обеды выдают на дом.
Отзывчивыми оказались военные: офицеры штаба латвийской армии добровольно отчисляют 1,5% жалованья в пользу детей безработных, кормят в своих клубах 30 детей, авто–танковый полк снабжает продуктами 15 детей. В самом тяжелом положении — обитатели Московского форштадта. Магазинчики и парикмахерские стоят пустыми, нередко имущество в них описано и сами хозяева идут регистрироваться на биржу. В домах — грязно, не топлено, сыро. У детей нет обуви, чтобы ходить в школу или на улицу погулять. Нередко семилетние девочки уже работают — няньчат младенцев у соседей.
Бегство
В районе Дагды латвийские пограничники задержали пожилую женщину Варвару Чижевскую, проживающую в Риге 15 лет по "нансеновскому" паспорту (негражданскому). Имея родственников в Советской России, женщина решила добраться до них — нелегально перешла границу, но была задержана советскими пограничниками и отправлена назад в Латвию. Еще один перебежчик — Юлий Гирвич, 31 год, по национальности латыш, задержан латвийскими пограничниками в районе Зилупе. Безработный портной из Риги перебрался в Резекне, но и там не смог найти заказов и, так как ему говорили, что в Петербурге портные могут хорошо устроиться, решил нелегально пробраться в СССР.
"В городскую со слабыми признаками жизни была доставлена 27–летняя Рафила Гринман, проживающая на улице Марииненской, 8, кв. 32. Покушалась на самоубийство из–за кошмарных материальных условий. Она выпила уксусную эссенцию, что привело к сильным ожогам в полости рта, горла и желудка. Положение тяжелое, но жизни ничего не угрожает. Гринман замужем. Детей не имеет. В последнее время муж оказался без работы, и они жили в большой нужде, что служило поводом к частым ссорам и разногласиям. Несколько дней назад она была оставлена мужем и впала в полное отчаяние. Их маленькая квартирка не отапливалась 3 месяца, а последние 4 дня несчастная ничего не ела".
В 1933–м в Риге насчитывалось уже 7 тысяч безработных. Мать троих детей вдова Екатерина Михайловна привела своих малышей в секретариат президента и попыталась убежать! Ей нечем было их кормить, и она надеялась, что их отправят в приют…
Премьер–министр Латвии Карлис Улманис накануне Нового 1933–го года заявлял: "О настоящей безработице можно будет говорить только тогда, когда на каждые 100 человек будет 5–8 выброшенных из фабрики рабочих. Потому лучше поддержать нашу промышленность, с тем чтобы люди могли зарабатывать, чем платить пособия. Если понадобится, нам придется урегулировать цены на производство и повысить таможенные пошлины. Ныне переживаемые затруднения будут иметь ту пользу, что они раскроют все наши ошибки".
"Урегулировал" Улманис в итоге не только цены, но и государственное устройство.
На главную
|
В 1931 году в стране начинался экономический кризис. И сам кризис, и антикризисные меры правительства очень напоминают кризис сегодняшний. Газеты тех лет — просто учебник истории. Судите сами. 2 июля. Газета "Сегодня вечером" сообщает, что, по данным метеорологического бюро, в Латвии преимущественно ясно. Тепло. В юго–восточной части страны возможна гроза с ливнем. Упала цена на клубнику: лучший сорт местной ягоды — ананасовый (слышали о таком?) стоит всего 40–50 сантимов за 400 граммов, а обыкновенную можно купить и по 30. На фоне этих мирных сообщений публикуются и первые статьи о надвигающемся кризисе. Только что избранный рижский "городской голова" Г. Целминьш заявляет о тяжелом финансовом положении Риги. Рижский бюджет тогда — 43,7 миллиона латов. Доходы сократились на полтора миллиона (для сравнения: бюджет в 2008–м — 600 млн.). Решено свернуть все муниципальное строительство и пересмотреть зарплаты служащих. Никогда летом не было в Риге безработных, а тут вдруг — полторы тысячи! Лишь 300 человек удалось устроить на "свекловичные плантации в окраинах Митавы", на работы по постройке заградительной плотины в Усть–Двинске и "урегулированию" Роденпойской улице. На "урегулирование" отправлено 70 вдов, у которых на попечении находятся несколько детей.
