|
Раймонд Паулс Фото
Для увеличения кликните на картинке
.
.
.
.
.
.
.
.
.
Биография Раймонда Паулса
Раймонд Вольдемарович Паулс родился 12 января 1936 года в Риге в семье стеклодува. Его отец работал на Ильцюгемской стекольной фабрике. С трех лет посещал детский сад 1-го музыкального института, где и началось музыкальное образование будущего композитора.
В 1946 году Раймонд Паулс поступил в музыкальную школу при консерватории Латвийской ССР. В 1953 году он стал студентом исполнительского отделения Латвийской государственной консерватории; его наставником по классу фортепиано был профессор Герман Браун. Параллельно с учебой Паулс работал пианистом в эстрадных оркестрах профсоюзных клубов. После окончания курса в 1958 году Раймонд Паулс работал в Рижском эстрадном оркестре, выступал с концертами в Грузии, Армении, на Украине.
В 1962-1965 годах он обучался композиции в Латвийской консерватории, где его наставником был Я. Иванов, а в 1964 году занял пост художественного руководителя Рижского эстрадного оркестра Государственной филармонии Латвии.
Именно тогда Паулс написал свои первые получившие широкую известность в родной республике песни - Мы встретились в марте, Зимний вечер, тогда же началась его работа в кинематографе (Ты нужен). Впоследствии композитор создал музыку для целого ряда спектаклей, кино- и телефильмов (Слуги дьявола, Стрелы Робин Гуда, Смерть под парусом, Театр, Двойной капкан, Как стать звездой).
В 1973-78 годах он был художественным руководителем инструментального ансамбля Модо, а в 1982 году стал главным редактором музыкальных передач Латвийского радио.
Известность композитору принесла в 1975 году песня Листья желтые, в течение пяти следующих лет создал еще несколько шлягеров - Подберу музыку, Танец на барабане. В 1979 году им были созданы мюзиклы Сестра Кэрри и Шерлок Холмс.
Огромный успех сопутствовал творческому союзу Раймонда Паулса и Аллы Пугачевой: всей стране были известны песни Маэстро, Старинные часы, Миллион алых роз, Без меня.
Затем композитор работал с другими известными исполнителями - Валерием Леонтьевым (Исчезли солнечные дни, Кабаре, Полюбите пианиста), Лаймой Вайкуле (Вернисаж, Еще не вечер, Шерлок Холмс), и его песни неизменно становились хитами.
В середине 1980-х годов большую популярность приобрела песня Дедушка с бабушкой в исполнении созданного Паулсом детского ансамбля Дзегузите.
В конце 1980-х годов Раймонд Паулс выступил инициатором песенного фестиваля молодых исполнителей в Юрмале. В 1988 году композитор стал председателем Государственного комитета Латвии по культуре, а после того, как Латвия вышла из состава СССР, он занял пост министра культуры республики.
После ухода в отставку в 1993 году Паулс был советником президента Латвии по культуре.
В 1999 году баллотировался на пост Президента Латвии, но выборы проиграл.
Доходы Раймонда Паулса
Согласно официальной информации Службы госдоходов, в 2006 году доходы депутата Сейма от Народной партии Раймонда Паулса составили около 160 000 латов.
Из этой общей суммы зарплата в парламенте составила 12 861 лат, компенсации — 1876 латов, а пенсия — 7442 лата.
В качестве авторских гонораров от ряда организаций и учреждений Маэстро получил 101 526 латов.
Кроме того, авторские гонорары Раймондс Паулс получал от издательства Zvaigzne ABC — 574 лата, от Департамента по културе Рижской думы — 600 латов, от Мадонской городской думы — 830 латов, от общества MicRec — 29 333 латов, от Лубанской городской думы — 26 латов.
Также, судя по декларации о доходах, поданной в СГД, Паулс получил от японской компании JVC Entertainment Networks Inc. авторское вознаграждение в размере 5288 долларов.
На счетах Маэстро в ГАО Latvijas Hipoteku un Zemes banka на момент подачи декларации было 63 500 латов, а на счетах в АО Latvijas Krajbanka 233 394 латов и 25 468 долларов.
Также композитору и народному парламентарию принадлежит земля, дома и хозяйственные постройки на хуторе Mezrozites в Адажском районе, а также хозяйство Licu skola в волости Раматас Валмиерского района.
Интервью с Раймондом Паулсом
— Слышал, вас в Латвии называют черно-белым маэстро, Раймонд Волдемарович?
— Обращайтесь без отчества. Так проще и короче. Мы же в Европе...
— Тогда уж маэстро. Еще привычнее...
— Значит, черно-белый? Наверное, это из-за классического сочетания в одежде. Зрители привыкли видеть меня в смокинге и белоснежной сорочке играющим на черном рояле. Образ сложился помимо моей воли…
В феврале пройдет мой творческий юбилейный вечер, двенадцать тысяч билетов в новый рижский Дворец спорта народ раскупил за пару дней. Не скрою, приятно. Все-таки я не голливудская звезда, раз по-прежнему помнят, готовы слушать, значит, еще жив.
— Скромничаете, маэстро. У вас и на Новую волну силы остаются. Каждое лето гоните ее в Юрмале.
— Наверное, в этом году отойду от конкурса. Телевидение слишком активно вмешивается, давит, да и некоторые российские звезды ведут себя странно. Если выпускать на сцену личных поваров, парикмахеров и стилистов, Волна долго не протянет.
— Камешек в огород Аллы Борисовны?
— Не хочу ни с кем ссориться, но песенный конкурс — не капустник, верно? А потом люди удивляются, что в Юрмале два года подряд побеждают исполнители из Латвии, говорят, дескать, Паулс лоббирует. Ерунда! К делу надо серьезно относиться, только и всего.
— С Пугачевой сейчас общаетесь?
— Редко. Поводов нет. Работать с Аллой было интересно, хотя и сложно. Она привыкла чувствовать себя хозяйкой положения, а я не давал командовать, помыкать, вот иногда искры и летели.
— Зато в итоге возгоралось пламя. А теперь примадонна даже старые ваши хиты исполнять отказывается.
— Не могу ее заставить, не хочет петь — ради бога. Главное, что мои песни продолжают звучать на латышском языке, как задумывалось изначально. Ведь многие шлягеры, ставшие популярными в Советском Союзе, сперва записывались с другими текстами и лишь позже переводились на русский. Так было с Листьями желтыми, Старинными часами, Без меня. И Миллион алых роз Андрей Вознесенский придумал под готовую мелодию. Когда Алла впервые услышала стихи, стала возмущаться: Что за дурацкие слова? Их трудно спеть. Помню, еле ее уговорили...
— На юбилейный концерт кого-нибудь из наших певцов позовете?
— Ваших? Немыслимо! Мы не можем заплатить, сколько они просят. Обойдемся своими силами.
— Когда в последний раз в Москве были, маэстро?
— Года полтора назад на юбилее Игоря Крутого. Других поездок пока не планирую.
— В гостях хорошо, а дома лучше?
— Действительно, я не большой любитель путешествий, но дело в ином. На том концерте в Кремле российское поп-созвездие присутствовало почти в полном составе, и все исполнители открывали рот под фонограмму. Понимаю: телевидение, технические требования, но... это не концерт. Не работаю так, не вижу смысла участвовать в подобных шоу, скучно. Привык сесть за инструмент, сыграть... Только кому сегодня это нужно?
— Наверное, зрителю.
— Разве о них думают? Настоящий концерт организовать сложно, дорого, надо искать спонсоров, просить, а я терпеть не могу, когда за спиной висит реклама какой-нибудь колбасы или пива. Потом ведь еще придется долго благодарить, в ножки кланяться. Может, подарят за это бутылку коньяка. А зачем она мне? Я давно не пью...
— Даже на Новый год под елочкой на юрмальской даче?
— Я съехал оттуда сто лет назад. Старую деревянную сожгли какие-то бандюки, а новую строить не стал. Перебрался на озера. Там, пожалуй, даже лучше. Спокойнее, нет такого количества крутых.
— С маленькой буквы?
— Разумеется! Речь не о фамилии, а о породе. Новые русские по-прежнему любят Рижское взморье, активно скупают недвижимость.
— Увеличивая поголовье негров в Латвии?
— Вы о негражданах, тех, кто не имеет в республике официального статуса, точнее, имеет, но какой-то странный? Нет, богатые люди всегда найдут способ устроиться, легализоваться. Проблема в ином. В Латвии осталось полтора миллиона носителей национального языка, число это постоянно сокращается. Безусловно, культуру коренного народа надо сохранять, но цивилизованно, ненасильственно. С другой стороны, если живешь в стране, будь добр, выучи государственный язык. Не так это сложно. До войны в большинстве наших семей знали и латышский, и русский, и немецкий. Сегодня я тоже обычно говорю на родном, дома с Ланой, женой, ругаюсь по-русски, а когда приезжают погостить внучки, слушаю английский.
— Мемуары написать не хотите, маэстро?
— Терпения не хватает, таланта. У меня идиотский литературный стиль, точнее, нет никакого. Даже письма получаются как телеграммы: Привет! Жив, здоров. До свидания. Не знаю, о чем рассказывать.
— Например, о том, какая, Раймонд, извините, не могу без отчества, Волдемарович, у вас сейчас полоса в жизни?
— Лажовая, если говорить по-русски. Ни белая, ни черная — серая. Не верьте утверждающим, будто в старости есть что-то хорошее. Врут! В семьдесят лет уже не оглядываешься, а озираешься: кто из ровесников остался в строю? Я, к счастью, по-прежнему могу выйти к роялю, отыграть концерт, хотя понимаю: в таком возрасте нельзя загадывать. Однажды был звоночек, года три назад на сцене стало плохо с сердцем. Один из искусственных клапанов, которые мне шунтировали, вдруг закрылся, перестал качать кровь. Я потерял сознание, хорошо, успели оказать помощь, отвезли в больницу. Очнулся, а вокруг люди в белых халатах... Нет, смерти не боюсь, страшно стать обузой для близких. Сестра рассказывала, как умирал наш отец. Папа всю жизнь был оптимистом, весельчаком, не изменил себе и в последний миг. Знаете, что он сделал прежде, чем дух испустить? Схватил за задницу медсестру, склонившуюся над одром.
— А что? Оригинальный ход.
— Вот я и думаю: какой же аккорд мне удастся в финале...
|
|
|
Главная
|
