Вся Латвия на Pribalt.info
Путеводитель по Риге и Латвии

Архитектор Эйжен Упманис - хранитель старины

ноябрь 2007 года

Трудно найти в Латвии человека, который бы знал об истории и состоянии кладбищ в Латвии больше, чем архитектор Эйжен Упманис. Официально он — глава Латвийского комитета братских кладбищ и член Совета по памятникам Рижской думы. Но занимается "кладбищенской" темой по влечению сердца, причем посвятил ей всю свою жизнь! Забавно, что интерес к погостам у него вспыхнул еще в раннем детстве. Родители дважды в год на День поминовения водили его на Большое кладбище в Риге, на ул. Миера. Эйжен любовался красивыми надгробными скульптурами, а его дедушка интересно рассказывал внуку и о памятниках, и о людях, которые там покоились, — старый рижанин знал многих из них.

Мальчик настолько увлекся этими рассказами, что однажды дома начал строить из детских кубиков… игрушечное кладбище, вырезать из картона ангелочков и кресты, чем привел маму в неописуемый ужас.

С годами его интерес к культуре погребения не угас. Совсем наоборот. И все благодаря деду — известному архитектору Ширвинскому. Владимир Максимович обустраивал братские захоронения воинов Первой мировой войны. Он — автор обелиска на Покровском кладбище в честь павших в боях под Ригой офицеров царской армии. Ширвинский восстановил демонтированный во время Первой мировой войны иконостас Христорождественского собора. За это владыка Иоанн Поммер назначил его синодальным архитектором Латвийской православной церкви. За свою жизнь Ширвинский построил и реконструировал более 25 храмов Латвии, руководил строительством часовни владыки Иоанна.

Эйжен продолжил династию, выбрав профессию архитектора. Преподавал в Рижском политехническом институте и каждое лето на геодезической практике водил студентов на старинные погосты — обмерять памятники. С 1981 по 2001 год они провели настоящую инвентаризацию на нескольких рижских кладбищах — Торнякалнском, Большом, Покровском и Мартиня. Делали копии надписей со всех памятников. Собрали уникальный материал, который позволяет сегодня идентифицировать многие забытые мемориальные объекты. Эти документы — бесценное подспорье, которое можно и нужно использовать при реконструкции исторических кладбищ. И в первую очередь Покровского, которое давно уже ждет заботливых рук реставраторов.

Мы обратились к Эйжену Упманису с просьбой дать оценку планам частного бизнеса сделать это старинное православное кладбище действующим.

Наш собеседник начал издалека — с 1771 года. Именно тогда в Риге после чумных эпидемий вышел запрет хоронить в церквях и в округе, и в 1772 году городской магистрат выделил территорию под погребения семи лютеранским приходам и одному православному.

Так в Риге появились три кладбища: Большое, Яковлевское и Покровское в районе улиц Клуса — Миера — Цесу. Эйжен Упмалис рассматривает их как единый мемориальный ансамбль, потому что у них общие история, композиция, типология памятников.

— Большое кладбище в 70–годах разровняли под парк, снесли все уникальные ограды, цоколи, оставив лишь отдельные памятники. Но Покровское повторяет ту же планировочную структуру. И это очень ценно, — говорит Э. Упманис. — На нем можно в миниатюре сохранить то, что утрачено на Большом кладбище.

— А как вы относитесь к планам предпринимателей начать на Покровском новые захоронения?

— Мне в своей жизни пришлось три раза принципиально менять свое отношение к будущему наших кладбищ. В 80–е годы я добивался того, чтобы ансамбль Большого кладбища стал мемориальным парком–музеем. В 1974 году архитектор "Латкоммунпроекта" Карине Дауетете создала проект его реконструкции с сохранением всех могил, которые вписывались в контекст архитектурной среды. В склепах предполагалось сделать исторические экспозиции.

Но городские власти из проекта взяли только нулевой цикл: дорожки, освещение, скамейки. И начали систематично все сносить. Каждую весну я выяснял, как далеко пойдет бульдозер, и мы эту территорию торопились обмерять. Я говорил студентам: все, что вы зафиксируете, останется в истории, а что пропустите — по лени или небрежности, — навсегда канет в Лету. И они работали очень скрупулезно.

В общем, идее с мемориальным ансамблем не суждено было сбыться. В новой политической ситуации я убеждал конфессии вернуть себе погосты. Лютеране сразу отказались. Они поняли, что не справятся. И были правы. Но некоторые конфессии взялись. Я понял, что это была ошибка. Потому что приходы бедны, и для них кладбища — только источник доходов. Новые захоронения они не увязывают с историческим контекстом, с планировкой и архитектурой кладбища. Жаль, что и на Покровском пошли по этому пути.

Сейчас я стою на той позиции, что Большое кладбище должно быть мемориальным парком, но другой направленности, чем это было формально сделано в 70–80–е годы, когда из сотен надгробий оставили несколько десятков памятников.

Когда я прочитал в вашей газете материал о реконструкции Покровского, то сначала отнесся с недоверием к планам SIA Fonds PC. Я позвонил руководителю фирмы г–же Афанасьевой. Она охотно пошла на встречу. Мы обсудили все трудности. Во–первых, уцелела только одна кладбищенская книга, в которую далеко не все захоронения занесены. Нет общего плана территории, ведь кладбищу 200 лет и каждое десятилетие на нем происходили серьезные изменения.

Меня порадовало, что бизнесмены готовы сохранить все значительные памятники — по масштабу захороненной личности и по художественной ценности надгробия. Они согласны с тем, чтобы именно специалисты определили: что нужно обязательно сохранить и восстановить. А что можно сровнять и потом заново захоранивать на этом месте (конечно, строго по определенным правилам) — это вопрос разумного компромисса. С возрастом я пришел к выводу: можно быть бескомпромиссным и все потерять. Ведь если Fonds PC откажется от реконструкции, то раньше или позже на Покровском все развалится.

Компромисс — это единственное, что дает нам возможность двигаться вперед. И я рад, что г–жа Афанасьева готова к диалогу и совместной работе, хотя она будет непростой.

Один из вариантов — найти потомков захороненных. Если эти люди состоятельны, они могут взять на себя приведение в порядок могил. Например, я нашел могилу рижского виноторговца Бредерло на Большим кладбище. Бредерло собрал богатую коллекцию западноевропейской живописи, которая легла в основу собрания Музея зарубежного искусства. Мне удалось разыскать одного из потомков мецената и уговорить его финансировать установку на могиле его предка нового памятника, стилизованного в традициях того времени. Этим летом мы подняли, очистили и укрепили самую старую скульптуру на Большом кладбище — надгробие Михаила Фромхольда. Работы тоже оплатил потомок — доктор Троя из Гамбурга. И так каждый год мы на Большом кладбище восстанавливаем два–три новых объекта.

А в заключение разговора, Эйжен Упманис пригласил всех, у кого есть на Покровском могилы родственников, просмотреть семейные архивы: может быть, в них найдутся фотографии с похорон — на снимках могут быть видны важные фрагменты кладбища.

— Любой снимок, будь то начало ХХ века или 50–60–е годы, важен для осознания исторического материала. И я буду очень признателен, если рижане откликнутся на мою просьбу, — сказал хранитель старины.

Наталья Севидова ves.lv
Pribalt.info 2005-2018